Олеся Яхно, «Главред» - 21/08/04
Гарант Конституции обычно именно в этот день объявляет повестку дня на год грядущий. Так, в 2002 году он заявил, что страну спасет только политреформа. В 2003 – еще раз об этом напомнил. В этом году, если верить словам заместителя главы АП Василия Базива, Леонид Кучма выступит с фундаментальным докладом, в котором сделает основательный анализ исторического развития Украины. И даже расскажет о жизни страны «после Кучмы». В то же время, мы привыкли к тому, что произносить торжественные речи с посылом «как у нас все хорошо» - норма для власти. Не менее пафосные речи, но с посылом «как у нас все плохо» - для оппозиции. Так продолжается уже 13-й год…
Независимость – это борьба за независимость?
Между тем, интересно, что для украинских политиков означает независимая Украина. Влиятельный аналитик планеты Збигнев Бжезинский, например, назвал создание суверенного украинского государства одним из трех наиболее значительных геополитических событий в 20 веке на Старом континенте, после распада австро-венгерской империи и деления Европы на два блока в 1945 году.
«Украинцы могут считаться избранниками фортуны, так как все прошло бескровно и без особых усилий с их стороны», - писал историк Ярослав Гусак о возникновении суверенного государства Украина. Наверное, украинская политэлита решила отыграться на уже независимой Украине. Ведь большую часть из 13 лет существования Украины как суверенного государства она боролась за независимость. От кого и чего? От собственных иллюзий, страхов, представлений и понимания происходящих событий в Украине и мире. Национал-демократы во всем усматривали угрозу в «коммуняках» и России, а неокоммунисты – в «нациках» и США. Соответственно, первые все время боролись с такой базовой категорией власти как стабильность чего только можно, ассоциирующаяся скорее с застоем, а вторые – против резких перемен, которые чего недоброго могли вылиться в революцию.
То же самое продолжается и сегодня. Участники - почти одни и те же люди, почти с одними и теми же лозунгами. Только в формате «власть-оппозиция». Поэтому вполне логично, что День независимости – это повод в очередной раз поиграть на собственных страхах и комплексах политиков. Хотя зачастую власти и оппозиции надо бороться за независимость от своей недееспособности. Первой – из-за самообмана насчет неслыханных успехов. Второй – из-за чрезмерного увлечения праздниками демократии. В этом смысле, если в России политика перестала быть интересной из-за прекращения хоть признаков какой-то политической борьбы, то в Украине - от чрезмерной ее политизации.
Миф борьбы за независимость является одним из самых живых и обновляемых. Но при первом же рассмотрении ситуации Украины в пространстве СНГ и Европы возникают сомнения в этом тезисе. Ведь независимым можно назвать лишь то государство, которое может справляться с собственными проблемами во внутриполитической жизни и проводить в соответствии со своими национальными интересами внешнюю политику. Конечно, нет смысла сравнивать Украину с теми же Штатами (некоторые эксперты вообще считают, что есть только три независимые страны – США, Россия, Китай). Очевидно, что Украина в принципе не может претендовать на такую нишу. Сегодня речь идет скорее о реальном, а не формальном наличии институтов, защищающих человека, обеспечивающих свободу выбора, свободу предпринимательства. Если же таковые отсутствуют, то государство легко поддается влиянию и манипулированию со стороны более сильных конкурентов.
Да, границы страны четки (кроме границы с нашим наибольшим соседом). Однако практически со всех сторон, кроме западной, они легко проницаемы. Уже сегодня имеем массу проблем с мигрантами из далеких азиатских стран, стремящихся попасть в Европу, но застревающих на нашей территории, а мы, в свою очередь, вынуждены обустраивать их. При этом, сама Украина – это поставщик дешевой рабочей силы, проституции и транзита наркотиков.
Да, у нас есть армия, которая призвана защищать эти же границы. Однако эта армия запускает ракеты в наши дома, сбивает пассажирские самолеты, крушит на никому не нужных парадах своих ни в чем не повинных мирных граждан. По численности, украинская армия находится на 13 месте, по расходам на 1 солдата – 126 (!). Кроме того, наличие крупной военно-морской базы иностранной державы фактически делает нас заложниками малейшей напряженности в Средиземноморском регионе.
Да, у нас есть ведомства, призванные формировать как внешнюю политику, так и привлекательный имидж страны. У нас есть диппредставительства во всем мире. Однако мы не ощущаем их работы, поскольку ее не к чему применять – у государства нет активной политики. В одном из выступлений Леонид Кучма вполне справедливо отметил, что Польша сделала для Украины на внешнеполитической арене больше, чем сделал весь украинский МИД. Во внешней политике мы либо повторяем политические шаги вслед за Россией, либо предпринимаем какие-либо шаги, но с оглядкой на северного соседа. Начинала Украина с радужных перспектив в один момент стать Европой - мы вступали в ВТО, ЕС, НАТО и время от времени реанимировали тему ГУУАМа. А закончили тем, что вместе с Россией, Белоруссией и Казахстаном «на скорую руку» создаем экономическое пространство.
Не будет преувеличением сказать и то, что мы по-прежнему остаемся заложниками решений, которые принимаются за пределами Украины, поскольку реально не участвуем в системе глобальных мировых институтов и процессов. Фактически, мы присутствуем только в Ираке (и то по необходимости). А ведь ни у Америки, ни у России нет особых причин считаться с нами или учитывать наши интересы. Украинские политики все время говорили только о выгодах нашего геополитического положения, но не говорили о возможных его рисках. По большему счету, Запад рассматривает Украину в первую очередь в контексте отношений с Москвой, а Москва – в контексте отношений с Западом. Предел же украинской независимости во внешней политике Украины – это месяц. Приблизительно столько времени прошло между указом Леонида Кучмы (от 15 июля) об изъятии из Военной доктрины пункта о членстве в НАТО и встречей с Дональдом Рамсфельдом (13 августа), результатом которой стало то, что мы опять за интеграцию в НАТО присутствие украинского батальона в Ираке.
Да, у нас есть политика. Однако зачастую непонятно, что является целью и объектом работы институтов власти – министерств, администраций и т.д. Кроме того, вследствие фактического не разделения ветвей власти, постоянно происходит борьба за полномочия. В результате у нас де-факто появился еще такой пост, как теневой премьер и параллельный спикер в лице Президента и его администрации. Контролирующие и силовые структуры стали механизмом (зачастую более эффективным, чем Кабмин) управления экономическими процессами.
В то же время, сама по себе смена формы правления, о которой говорят последние два года, не имеет ключевого значения, поскольку принципиально важные проблемы все равно не решены. Это и административная, и судебная, и региональная реформы, которые так и остались не более чем благими намерениями. Те же регионы сегодня просто оторваны от центра. Зато идет активная «эксплуатация» регионов Партией Регионов. Как нет и средств коммуникации (начиная с тех же дорог). В результате, бизнес Херсона никак не связан с бизнесом Тернополя, к примеру. Грустно это или смешно, но ГНАУ – фактически единственная структура, которая пытается выстраивать единую политику (на что она направлена – это отдельный вопрос), то есть она работает со всеми регионами.
Да, у нас есть политики. Однако, на деле они не могут быть субъектами преобразований в стране. Власть, имея колоссальные ресурсы, так и не предложила какой-либо позитивной для общества программы (хотя как раз сильный президент, каковым является Леонид Кучма, мог мобилизовать элиту под успешные проекты). Оппозиция –тоже, направив весь свой потенциал не на вырабатывание какого-то концепта, а на риторику, то есть, не на содержательную сторону, а скорее – эмоциональную (хотя именно с ней в общественном мнении связывают тему изменений).
Кроме того, выборы как одна из форм выращивания элиты, по сути, таковой не является, - у власти в большей степени остаются одни и те же. При этом рейтинг партий – около 4 %, почти на уровне социологической погрешности. И, как ни странно, два самых больших конкурента на парламентских выборах-2002 – блоки «Наша Украина» и «За единую Украину!» - способствовали департизации страны. Первый стал политической силой имени лидера. Виктор Ющенко – это яркий пример того, что отдельный политик может намного больше, чем вся партия или блок. Второй – «похоронил» шансы политических сил, в него вошедших.
Подбивая итог ста дней второго срока президентства Путина, Глеб Павловский сказал, что «Путин – это общепризнанный лидер нации, которая не организована политически и потому не способна поддержать свои государственные институты, - вот эпицентр задач нашей политики». В Украине – похожие проблемы, за исключением того, что у нас к тому же нет общенационального лидера.
Да, у нас развивается экономика. Однако рост ВВП в 9-12 % никак не отражается на других экономических показателях. Почему при таком высоком проценте заработная плата повышается на 30 гривен (и повышается ли она вообще за счет роста ВВП) – вопрос. То есть, это либо обман общества, либо причины, которые не позволяют перевести результаты этого роста в реальные экономические показатели. Это, кстати, касается не только ВВП. Но и ряда проектов общегосударственного масштаба. Например, ЕЭП или «Одесса-Броды». Непонятно, кто получает пользу от ЕЭП – государство, Кучма, некоторые политэкономнические группы? По большему счету, любой проект у нас можно превратить в собственную выгоду и проблему для страны.
У нас созданы экономические институты – НБУ, биржи к примеру. Но они не могут полноценно работать, потому что зависят от других институтов – той же судебной власти. Бизнесу нужны юридические гарантии, как минимум, должно работать контрактное право.
При этом, каждый год из Украины вывозиться около 3-4 млрд. дол. Сегодня много говорят об олигархах, так называемом крупном украинском бизнесе. О том, что лучше - транснациональные корпорации (которые могут принести стране огромные инвестиции, но при этом вытеснят национальные компании) или олигархи (которые могут привести к возникновению нового типа национальных государств)? Очевидно, что ТНК – не лучше олигархов, но сильнее. ТНК начинают дружить с одним олигархом против других. При этом, наши отечественные корпорации, вряд ли, таковыми являются в классическом смысле слова. Это, скорее, частные предприятия. Ведь, как правило, их представляют люди, которые вовремя присвоили себе несколько миллиардов долларов. Настоящие корпорации – это в том числе и репутация.
Да, у нас есть СМИ. Однако они не занимаются журналистикой. В постсоветских условиях собственники СМИ чаще всего сталкиваются с выбором: делать коммерчески успешный проект или заниматься политикой. Как правило, выбор делается в пользу последнего. Поскольку коммерчески успешный проект предполагает строить деятельность на основе знания рынка. А критерием успешности подразумевать, прежде всего, прибыльность проекта, залогом которой является доверие аудитории. В то время, как для политического проекта критерии достоверности информации или коммерческой успешности информирования аудитории вовсе не являются определяющими.
Очевидно, что СМИ нуждаются в реформе. Кто ее будет делать? Если у одной стороны стоит задача всячески показать, что в стране нет политической цензуры, у другой же – наоборот, любыми способами показать ее существование. Возможно, и самих журналистов устраивает такая ситуация. Иначе бы обсуждение проблемы велось на профессиональном языке (действительно касаясь сферы СМИ, а не политики), а не в рамке «обвинения-оправдания».
Да, у нас идет процесс украинизации. Однако обсуждение спорных исторических моментов - традиция независимой Украины. Воины УПА, единая церковь, языковой вопрос…
Правда, здесь есть и достижения. Например, то, что процент украиноговорящих за последние несколько лет значительно увеличился. По сути, появилось первое поколение украинцев - людей, которые разговаривают на украинском, будучи не обязательно демократами. Они просто считают украинский своим родным. Это еще раз говорит о том, что во многом это проблема надуманная и зачастую раскручиваемая определенными силами. Показательно, что ни один из лидеров президентских выборов – Ющенко и Янукович – не говорит о необходимости придания русскому статуса второго государства. Все большая часть политиков склоняется к тому, чтобы в некоторых регионах сделать русский язык официальным. Это уже тенденция.
«Гамбургский счет» от Мельниченко
Как видим, формально в Украине присутствуют все признаки государства. Границы, армия, валюта, институты власти, развитая бюрократия, власть и оппозиция, выборы, СМИ с претензией на независимые, коррупция и антикоррупционные процессы как признак жизнеспособности государства и т.д. В чем-то они карикатурные, иногда – прямо противоположные своему названию. При этом, в графе «иждивенцы» налоговой декларации вполне справедливо можно написать «государство».
Само по себе наличие атрибутов государства (тем более формальных) еще не гарантирует его развития. Зато оно по-прежнему оставляет шанс на развитие. И это, пожалуй, главное из того, что сегодня есть у нас. Правда, для начала надо поменять психологию - перейти от борьбы за независимость к борьбе за развитие. После 13 лет это уже можно сделать.
У Виктора Шкловского, известного филолога, писателя и литератора, есть такое понятие как «гамбургский счет». Обозначающее беспристрастную оценку чего-либо без скидок, уступок и оглядки на интересы рынка. Типа, истины последней инстанции. На выставление такого «счета» в Украине претендовали многие и по обе стороны баррикад.
Рано или поздно украинским политикам придется стать над своими интересами, выйти за рамки компромисса относительно передела власти и бизнеса, и произвести своеобразный «гамбургский счет». Может, тогда и вырисуются интересы государства, общие установки и принципы для всех украинских политиков, независимо от их принадлежности к той или иной политической силе, - это и есть то, что можно будет передавать в преемственность. Тем более, что сегодня нет преимущества (и, вряд ли, оно появится до следующих парламентских выборов) ни у одной политической силы. Кто-то имеет рейтинг, кто-то - админресурс, кто-то СМИ, кто-то – дружеские отношения с российскими или западными политиками… И при жесткой позиции противоположных сторон неминуемо будут происходить колебания общегосударственного курса в сторону России или Запада, парламентской или президентской формы правления.
Пока же «гамбургский счет» нам выставляют два украинца, находящиеся ныне за границей - Павел Лазаренко и Николай Мельниченко. В первом случае речь идет об отношении государства к человеку, во втором – человека к государству. И здесь непринципиально, кто хотел принести вред или пользу. Результат запущенных ими процессов один и тот же - использование внешнеполитического влияния. В то время как руководство Украины, обладая реальной властью, оказалось неспособным удерживать ситуацию в стране…